Солнце мое, взгляни на меня…

Невидимые дети

Самый маленький ребенок видит себя в глазах матери. Он воспринимает мир таким, каким отражает этот мир ему мать — да мать и есть пока что весь мир. До года — полутора лет он, вероятно, не осознает, кто он — по крайней мере, мы об этом не знаем.

И когда ребенок становится старше, многое, очень многое он берет от родителей. Самый древний и самый эффективный механизм обучения — подражание. Бессознательно ребенок впитывает все — даже случайные фразы, слова, незначительные поступки. И никто не знает, что именно западет в душу, станет впоследствии установкой — возможно, на всю жизнь.

Вместе с тем, даже у самого маленького — есть его собственная природа, его самость. уже в два, в три года малыш точно знает — хочу это, не хочу то. Он постепенно учится обращать внимание на собственные ощущения, а если мама помогает — распознавать и называть собственные чувства. Говорить о своих желаниях.

Если мама помогает… Но сколько мам абсолютно точно знают, что ребенку хорошо и что плохо. Каким он должен быть и чего хотеть. “Хочу, чтобы она поела кабачки (фрукты, супчик), чего она хлеб таскает?”. Позже — “надень шапку, ты замерз”. Еще позже — “ Вы знаете, он у меня такой стеснительный ( неаккуратный, ведомый, умный, талантливый, не талантливый, беспомощный — подставить нужное)” — это говорится соседке, подруге, учительнице — а ребенок слышит ( или не слышит, а потом узнает от той самой соседки, что вот какой он, оказывается). Поначалу это вызывает сильный гнев. Прям сильный. “Меня не спрашивают, какой я. Мне говорят, какой я. Бесит. Мама, взгляни на меня, пожалуйста. Увидь меня. Это мне важно”.

Но мама не видит. Она видит как должно быть. Или как ей кажется. Или то, чего она боится. Или то, чего она себе придумала.

И вырастают невидимые дети. Они пытаются пробиться сквозь этот образ, который стоит между ними и мамой. Но не могут. С образом удобнее жить, понятно, что с ним делать.. Это он может, а то — ни при каких обстоятельствах.

Что в итоге?

В итоге вырастает человек, который не понимает своих потребностей, желаний.

Его никто не спрашивал об этом, а если спрашивал, то только затем, чтобы сказать, что все это ерунда.

Иногда этот человек чувствует, что в этом мире для него ничего нет. Его здесь не ждали. Мама ждала кого-то другого — того, кто совпадает с ее образом. И тогда он уходит — отсюда. В зависимость, в алкоголь, в компьютер. Туда, где есть что-то для него. Что позволяет ему изменить свое состояние, почувствовать, что он ОК, а не какой-то не такой, как ожидали. Чтобы наконец уже можно было расслабиться, а не из кожи вон лезть, чтобы доказать — я могу, я есть , я правильный.

Иногда он старается соответствовать. Чтобы совпасть. Чтобы попасть в тот самый образ — достигатора или неудачливого, умного или растяпы. Потому что тогда возможен контакт. С мамой. С самим собой. С социумом. Но обычно не получается. Нутро не лезет в образ. Возникает внутренний конфликт, и это самое лучшее, что может быть. Потому что альтернатива — депрессия, безысходность.

Но чаще всего он надевает маску. Ладно, черт с вами, я буду соответствовать. Я буду таким, каким ты, мама, хотела меня видеть. Так проще для всех. Только часто возникает ощущение, что он живет не свою жизнь, да и вообще, жизнь ли это. Или это бег по бесконечному кругу, без смысла, без цели. Или это какая-то странная игра, в которой роль вроде бы понятна, но непонятно, когда закончится спектакль и заплатят ли за представление.

Мама, солнце мое, взгляни на меня. Пожалуйста. Пока не поздно. Я уже здесь.